В генах греческих маниотов нашли линии, исчезнувшие у остальных народов Европы

На южной оконечности материковой Греции, за горными хребтами полуострова Мани, веками жила уникальная и изолированная общность — так называемые глубинные маниоты. Их уникальный диалект, культура и строгий патрилинейный клановый уклад давно привлекали ученых, но истинное происхождение этого народа оставалось загадкой. Теперь масштабное генетическое исследование, опубликованное в журнале Communications Biology и проведенное под руководством ведущего научного сотрудника Яниса Грегориу (Лаборатория археогенетики, Университет Крита), профессора популяционной генетики Василиоса Стергиопулоса (Центр эволюционной и медицинской геномики, Фонд биомедицинских исследований Академии Афин) и их коллег, дает поразительный ответ. Исследование показало, что маниоты представляют собой живой «генетический снимок» южной Греции, какой она была до Великого переселения народов раннего Средневековья, сохранив ДНК, которая в остальной части страны была в значительной степени замещена или разбавлена.

Ученые из международной коллаборации, включающей специалистов из Университета Крита, Фонда биомедицинских исследований Академии Афин и Института исторических исследований Национального эллинского исследовательского фонда, провели детальный анализ однородительских генетических маркеров — Y-хромосомы, передающейся по отцовской линии, и митохондриальной ДНК (мтДНК), передающейся по материнской, — у 102 человек с подтвержденным глубинно-маниотским происхождением по отцовской линии. Результаты по отцовской линии оказались ошеломляющими: более 80% мужчин принадлежат к гаплогруппе J-M172 (J2a), причем около половины из них — к конкретной подветви J-L930. Для сравнения, на остальной материковой Греции частота этой гаплогруппы не превышает 16%, а пик в 30–35% наблюдается только на Крите. Такая исключительная концентрация родственных линий указывает на многовековую изоляцию. Но самое главное открытие — это полное отсутствие у маниотов патернальных гаплогрупп, типичных для славянских (I-CTS10228, R1a-Z282) и германских (I-M253) народов, которые массово заселяли Балканы, начиная с VI века нашей эры. В то время как у других современных греков материка эти линии составляют в совокупности около 22%, генетический ландшафт маниотов остался незатронутым этими миграциями. Это прямое генетическое доказательство того, что удаленный и труднодоступный регион Мани послужил убежищем, сохранившим древний генетический состав южной Греции, существовавший до демографического переворота раннего Средневековья.

Используя методы генетической датировки, исследователи под руководством биоинформатика доктора Маркоса Филиппу (Отдел вычислительной биологии, Институт молекулярной биологии и биотехнологий) смогли определить ключевые моменты в истории популяции. Анализ филогении Y-хромосомы показал, что сильный эффект основателя, приведший к формированию уникального генофонда маниотов, произошел в период примерно между 380 и 670 годами нашей эры. Эта эпоха точно совпадает с началом массовых миграций в регионе, что подтверждает гипотезу: предки маниотов оказались в изоляции именно в этот турбулентный период. Еще один важный результат касается социальной структуры. Ученые оценили время возникновения знаменитой клановой системы маниотов, основанной на патрилинейном родстве. Генетические данные указывают, что она начала формироваться около 1350 года нашей эры — что на несколько столетий раньше, чем предполагали историки на основе первых письменных упоминаний о кланах (XVI–XVII века).

Интересно, что картина по материнской линии, полученная из анализа мтДНК 50 участниц, оказалась совершенно иной. Она демонстрирует гораздо большее разнообразие, чем отцовские линии. Материнское происхождение маниотов связано в основном с древними балканскими, левантийскими и западно-евразийскими источниками. Это классический паттерн, наблюдаемый во многих человеческих популяциях, известный как половая асимметрия в миграции: мужское население оставалось относительно оседлым и изолированным, в то время как женщины, вероятно, присоединялись к общинам извне через брачные связи, принося с собой большее генетическое разнообразие.